Нам нужна ваша помощь

Прочитайте наше обращение. Вы важнее, чем думаете.

Просмотреть
Скрыть
1863x

История Беларуси, Общество, Проблемы

История одного убийства, или как вершилось правосудие в БССР

1863x, 26 Июль

Одним из любимых жанров кино у редакции является «судебный детектив». Когда в суде рассматривается запутанное дело, а главный герой (авдокат, прокурор, судья, свидетель) пытается добиться истины, попутно обнаруживая новые обстоятельства, заговор, подлог документов, подделку улик, вот это всё. В концовке справедливость обычно торжествует.

Такими фильмами набиваются не только кассовые сборы, но и юридическе навыки простых американцев. И даже если последнего забулдыгу задержат, он будет иметь представление что к чему. Беларусы же в праве абсолютно не разбираются. Что такое Прокуратура? Какая разница между СИЗО и ИВС? Имеет ли он право на адвоката? Всё это обычный беларус не знает, пока сам не столкнётся с судебной системой. Но к тому времени может уже быть поздно.

Тем не менее и в нашей истории хватает отличных «голливудских сюжетов.» Публикуем для вас отличный материал от блогера Jurikan.

УБИЙСТВО В ЧЕРИКОВЕ

В белорусском городке Черикове жила семья Тоисевых. Отец семейства — Василий Михайлович — работал механиком на сушильном заводе, мать — Надежда Ильинична — трудилась в доме отдыха «Сож» сестрой-хозяйкой. Их старший сын Владимир нес трудовые вахты на заводе, а младший — Васька — грыз гранит науки в школе. Невестка Лена (вообще-то ее звали Леонида, но все ее знакомые использовали более привычное имя) занимала скромную должность линотипистки в типографии. 21 февраля 1972 года она ушла на работу и домой больше не вернулась. Володя забеспокоился и подал заявление в милицию об исчезновении супруги. Женщину вскоре нашли, но, как пишут в криминальных очерках, бездыханной и с ножевыми ранениями. Володю же вызвали в милицию и в кабинете начальника Чериковского РОВД Габралева велели раздеться, тщательно прощупали всю одежду, а потом, пристально глядя парню в глаза, сказали: «Ну, пиши, дружок. Пиши все-все«. Володя написал:

«С Леонидой Владимировной я зарегистрировал свой брак 5 ноября 1971 года. Мы собирались купить мотоцикл. Она сказала, что одолжит денег у своей старшей сестры. Послала ей письмо. 20 февраля в воскресенье мы получили эти деньги. Походили по городу, встретили ее подруг. Потом мы пошли домой и начали заниматься хозяйством. Вечером по телевизору смотрели фильм, а потом легли спать. Утром я пошел на работу, а после работы пошел в школу. Она тоже ушла на работу к пяти часам. Когда я вернулся домой, ее не было. Я лег в кровать и стал ждать. Утром проснулся, ее нет. Думал, что у нее поздно была газета, и она осталась ночевать у подруг. Пришел с работы, ее не было опять. Пошел в школу. Зашел в редакцию. Там была уборщица с мужем. Я спросил. Сказали, что никого нет. Я подошел к ее подругам на квартиру. Бабушка ихняя сказала, что ее нет и подруг тоже. Утром пошел на работу. На работе только собрался звонить, испортился насос молочный. Пока сделал, мне сказали, что кто-то звонил. Я подумал, что звонила она, я позвонил в редакцию, и мне сказали, что ее нет. Тогда я пошел в редакцию и вместе с Ивановой пошли в милицию и заявили Хващинскому (заместителю начальника РОВД — Ю. К.) об ее исчезновении».

Прокурор прочитал это бесхитростное повествование и внезапно сказал: «Да это же ты убил свою жену. Давай, живо признавайся!» И завертелась правоохранительная машина. Школьника Васю бравые милиционеры выдернули прямо из хлебного магазина и привезли в РОВД. Потом туда же доставили Надежду Ильиничну, а чуть позже — Василия Михайловича. Допрашивая пожилую женщину, следователь Пичугов снисходительно сказал ей: «Да бросьте вы старшего сына выгораживать. Василий нам все рассказал, как это происходило». Потрясенная Надежда Ильинична вернулась домой уже ночью. Взяла лист бумаги и написала: «Вася, накорми кроликов и собаку. Нас подозревают в убийстве, но это неправда. Я прощаюсь с жизнью, но а где правда? Все мое имущество отдайте племяннику. Прощайте все, добрые люди«. Потом пошла в сарай и там повесилась.

Через несколько дней Владимира вызвал на допрос прокурор-криминалист областной прокуратуры Короткевич и зачитал тому показания брата:

«Двадцать первого февраля тысяча девятьсот семьдесят второго года Лена пришла домой около двенадцати часов. Она пошла на кухню кушать. Когда возвратилась в спальню, где находился Владимир, между ними шел разговор. Я слышал, что Владимир стал упрекать Лену, чего она поздно пришла, в свою очередь, Лена упрекнула Владимира, почему он не зашел за ней, когда возвращался с вечерней школы, на что Владимир ответил, что сама дорогу знаешь. Они начали ссориться о каких-то деньгах. Я в это время уснул, сквозь сон я услышал крик и стон, от чего проснулся. В спальне, где находились Лена и Владимир, происходила какая-то возня, потасовка. Я заподозрил что-то нехорошее, но в спальню к Владимиру не пошел, так как побоялся. Хрипы прекратились, я уже уснуть не мог. Через некоторое время я услышал, что дверь в спальню Владимира открылась, и он что-то начал выносить, то есть выволакивать. Я слышал, что он открывал дверь своей спальни, где включил электросвет и что-то делал, я полагаю, что убирал следы крови. Я в эту ночь почти не мог уснуть. Когда встал, Владимир сидел за столом в своей спальне и курил. Я стал собираться в школу. В это время ко мне подошел Владимир и сказал, ты ничего не знаешь, понял? Я ему ничего не ответил, но понял, что он убил Лену».

Как вам эта казенно-косноязычная дребедень? Меня вот «электросвет» впечатлил особенно — сильный неологизм, ничего не скажешь. Потом произошла очная ставка, на которой Василий, не поднимая глаз, подтвердил все написанное. Не выдержав следовательского напора, Владимир написал явку с повинной… Правда, на суде он отказался от данных на следствии показаний. Брат Василий, вызванный в качестве свидетеля, не произнес ни слова. И на следующий день, когда его вызвали повторно, тоже молчал, как рыба. Ну и всех делов, чего тут заморачиваться, суд будет иметь в виду ту самую бумажку, которую я уже цитировал! В итоге самый гуманный в мире суд вынес приговор:

«Именем Белорусской Советской Социалистической Республики, судебная коллегия приговорила: Тоисева Владимира Васильевича признать виновным в умышленном убийстве женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, и совершенном с особой жестокостью, по ст. 100 п. п. «д» и «с» УК БССР приговорить его к смертной казни — расстрелу».

И привезли Володю в Минск в камеру смертников. Там посидел он какое-то время, размышляя о превратностях судьбы… Но вот лязгнул замок в дверях, и повели его на… нет, привели в большой и светлый кабинет. Хозяин кабинета — седой человек в военной форме — долго рылся в бумагах, а потом объявил:

-Верховный суд Белорусской ССР, рассмотрев материалы вашего дела и кассационную жалобу, нашел ваши доводы неубедительными. А потому жалобу отклонил и приговор оставил без изменения.

В кабинете зависла тягучая пауза. И лишь после нее как бы между прочим прозвучало еще несколько фраз:

-Однако Президиум Верховного Совета Республики, учитывая вашу молодость и первую судимость, смертную казнь заменил лишением свободы сроком на пятнадцать лет.

А тем временем в старинном белорусском городе Мстиславле Могилевской области изловили некоего Сашу Спасова. Изловили за мелкое жульничество, а на допросе тот взял и заявил:

-В феврале месяце я вместе с другими рабочими поехал за лесом в Чериковский район. Когда приехали в Чериков, то около школы-интерната я вылез. И вдруг заметил, что около милиции в сторону сушзавода шла девушка. Заметив эту девушку, у меня сразу же появилось желание на половое сношение. Я пошел вслед за ней. Догнал я ее, не доходя сушзавода… Она стала мне говорить, что придут люди и меня за это убьют. Она стала вырываться и кричать, а потому я ударил ножом в бок этой девушки. Она стала кричать сильней, но я второй раз ударил ей ножом в левую сторону груди. Она стала просить, чтобы я отвез ее в больницу. Я побежал в сторону магазина и во дворе жилого дома взял санки и поехал. Подъехав к месту, я заметил, что девушка уже мертвая. Приехав в лес, я сбросил с санок девушку и поехал обратно.

В доме у Спасова нашли часы убитой им девушки. И санки со следами крови в его дворе обнаружились. Однако Владимир Тоисев по-прежнему оставался за решеткой. Его дело стали вертеть так, будто бы Спасов был его сообщником и бедную Лену они убили вдвоем. Высокие чины приезжали в колонию и уговаривали Володю признать свою виновность, и тогда ему выйдет послабление, замена режима на более легкий и всяческие другие блага. А потом на горизонте появился следователь по особо важным делам при прокуроре Белорусской ССР Жавнерович и похерил это дело окончательно. Спасова судили, но за другие его славные дела, а Тоисев остался на зоне с прежним приговором.

А что же прокурор БССР, тот самый, «при котором» трудился следователь по особо важным делам? Да ничего. В 1972 году высшую прокурорскую должность в республике занимал Иван Прокофьевич Пастревич, ветеран войны и просто хороший человек. Но в 1973 году заслуженному юристу и государственному советнику юстиции 2-го класса предложили креслице ослобонить. На его место пришел Адам Иванович Могильницкий, до того занимавший должность прокурора Гродненской области. И что же новый высокий чин — увидел зияющие провалы в прокурском деле в Беларуси? Наверняка увидел. Да только делать ничего не стал — и вязали, к примеру, в Беларуси пачками невиновных за преступления, которые совершал витебский маньяк Михасевич (одного даже расстреляли по приговору суда, так что, Тоисеву в известном смысле повезло). Вот та же чериковская история. Ведь отчетливо была видна полнейшая лажа в этом деле — кроме показаний брата Тоисева и явки с повинной самого обвиняемого, никаких других доказательств. А человека едва не расстреляли. И лишь когда в 1984 году Адама Ивановича попросили из прокуратуры за профнепригодность (вместе со знаменитым следователем по особо важным делам), в чериковском деле, наконец, разобрались и поставили окончательную точку. На свет появилась такая бумага:

«…Рассмотрев материалы уголовного дела об убийстве Тоисевой Л. В., постановил: уголовное преследование в отношении Тоисева Владимира прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления».

Правда, к этому времени Владимир отбыл большую часть своего 15-летнего срока.


Фото автора.

А. И. Могильницкий умер в глубокой старосте и в почете. Благодарные гродненцы (с подачи тогдашнего прокурора области, вскоре, говорят, едва не уволенного, но в последний момент назначенного прокурором Гомельской области, откуда он сам родом — большое счастье гомельчанам привалило!) взяли и установили на здании прокуратуры областного центра мемориальную доску в честь Адама Иваныча. Видимо, чтобы было с кого нынешнему прокурорскому племени брать пример.

  • Tomas Batura

    Вспоминается Ковалёв и Коновалов

  • ЭдяПальчик

    Ну этот Могильницкий еще агнец господний, в Гомеле есть улица, в центре города! им. Менделя Хатаевича, устроившего геноцид и голодомор хохлов. Странно что нету только проспекта сталина, если не понял где живешь эдик до сих пор то это печально

  • Alexander Titkov

    Ну так пока Чикатило ловили, успели, по-моему, двоих расстрелять… и оба сознались и все подписали. Им главное ведь показатели выполнить, а жизни других ничего не стоят.

  • Игорь Ворожбянов

    То, что эти уроды вытворяли и вытворяют, не прочтешь ни в оной статье ! …